Принципы Олега Дерипаски

Бывший первый номер рейтинга Forbes о казаках, государстве и бабушке

• Всегда можно пойти и заработать. Страна у нас большая — столько неустроенного. [Капитал.ru, 2010]

• Люди вообще не из-за денег работают. Мое поколение, выпускники МГУ, в начале 90-х ушли в бизнес, потому что жить было не на что. А теперь людям интересно работать. [«Ведомости», 2007]

• Мне кажется, надо быть готовым работать по 20 часов в сутки. Постоянно учиться чему-то новому. [«Газета.ру», 2010]

• Просто «купить-продать» нам не интересно. [«Ведомости», 2007]

• Я против коллективных организаций (таких как профсоюзы), потому что считаю, что в наших условиях они создают условия для уменьшения ответственности и люди вместо того, чтобы брать ответственность на себя, пытаются использовать эти организации для перекладывания ответственности на других. [El Pais, 2009]

• Тот, кто работает, тот всегда найдет себе работу. [Капитал.ru, 2010]

• Мы — российские казаки. Мы всегда готовы к войне. Речь идет о способности решать проблемы в любой ситуации. Трудности для нас не катастрофа. [Financial Times, 2007]

• В один прекрасный день Гайдар покончил с системой планирования за один день и не создал ничего, чтобы заменить ее, и то, что в те времена казалось невинной шалостью, сейчас выглядит как идиотизм. [El Pais, 2009]

• Я считаю, что философски любой кризис — это урок. Из него надо делать правильные выводы. И не сторонник того, что кризис — это новые возможности, как люди иногда пытаются представить. [Wall Street Journal, 2008]

• Если я хочу изменить что-то, я это делаю без участия политических партий. [El Pais, 2009]

• Путин — это человек, который стремится к достижению целей, напряженно работая. Медведева я знаю меньше, но это упрощение думать, что Медведев и Путин говорят нам, как дышать. Наша страна намного свободнее, чем некоторые другие развитые демократические страны. [El Pais, 2009]

• Если государство скажет, что мы должны от него [«Русала»] отказаться, мы откажемся. Я не отделяю себя от государства. У меня нет других интересов. [Financial Times, 2007]

• Государство не может заменить рынок. [«Россия 24», 2009]

• Олигарх — это человек, который использует институты власти. Я же только помогаю государственным организациям и ничего у них не прошу. Если нужно решить проблемы на заводе или развивать какой-либо регион, я это делаю. [El Pais, 2009]

• Я в принципе не люблю расточительства. Я вспоминаю свою бабушку, она всегда экономила свет. [BBC, 2009]

Источник: Forbes

Реклама

Правила жизни Билла Драммонда

Билл Драммонд

Музыкант, писатель, 58 лет, Норидж (Англия)

За всю свою жизнь я не испытывал большего удивления, чем в тот момент, когда я узнал, что KLF — это Kashmir Liberation Front (Фронт освобождения Кашмира. — Esquire). Пиздец, да?

Мне тяжело разговаривать с теми, кто не верит в абсолютную силу музыки.

Шотландию, которую я считаю своей родиной, я увидел лишь в 1955-м, в возрасте двух с небольшим лет. Мы только что вернулись из Южной Африки, где я родился и где мой отец служил священником, и все вокруг казалось мне белым-белым. Рассказывают, что на какое- то время после возвращения я замолчал, потому что те немногие слова, которые я знал, были на коса (один из официальных языков ЮАР. — Esquire), а на коса в Шотландии никто не говорил.

Лучший друг моего отца был букмекером на скачках, а один из его товарищей держал паб. Но по воскресеньям все вместе мы отправлялись в церковь. Вера — гибкая штука, правда?

Подростком я каждый день после школы пел в церковном хоре. Потом мой голос начал ломаться, и они выкинули меня прочь. Но любовь к хоровому пению никуда не делась: болгарский женский хор, «Страсти по Матфею» Баха, Арво Пярт и, конечно, хор Красной Армии — все это дает тебе силы, которые не способна дать никакая другая музыка.

Кажется, я стал фанатом Элвиса еще до того, как впервые его услышал. И, надеюсь, я такой не один.

Я не могу вспомнить ни одного случая, чтобы, сидя в комнате и тихо напиваясь, я слушал бы музыку. Мешать музыку с алкоголем нельзя, потому что и то, и другое претендует на одни и те же участки твоего мозга. Но если меня все же запереть в комнате с парой бутылок вина и пластинкой, то пусть это будет «Грин Ривер» от «Криденс».

Я никогда не нажирался как свинья, никогда не думал о самоубийстве, никогда не зависел от наркотиков, но я действительно хотел отрубить себе левую руку на «Брит Эвордс» (главная музыкальная премия Великобритании. — Esquire). Это было необходимо, чтобы проститься с KLF. Я хотел мифической одержимости. Я хотел чего-то, что напоминало бы о Красной руке Ольстера (геральдический символ, объединяющий несколько графств на севере Ирландии. — Esquire). Но в последний момент жена Джимми Каути (второго участника KLF. — Esquire) отобрала у меня купленный по случаю тесак, и от кровопролития пришлось отказаться. Но мертвую овцу в зал я все же пронес.

В саморазрушении не может быть ничего героического.

Я не тот человек, который может сказать, что его все устраивает. Как только я чувствую, что приближаюсь к этому состоянию, я понимаю, что пора все рушить. Абсолютное счастье — очень опасная штука.

Многие полагают, что тот миллион фунтов, который мы с Каути сожгли на острове Джура, мы сожгли именно в домике Джорджа Оруэлла. На самом деле все происходило в обычном лодочном сарае. Мы даже не выбирали место специально — просто наткнулись на него по дороге, вот и все. То есть изначально мы все же собирались сделать это в горах — потому что в горах горящий миллион выглядел бы более драматично, — но неожиданно пошел дождь, и мы передумали.

Я никогда не страдал тем видением музыкального бизнеса, каким страдают менеджеры U2.

В мире есть абсолютная разрушающая правда, и она в тысячи раз важнее, чем то, сумел ли ты попасть на первую строчку хит-парада или нет. Эта правда такова: если ты в самом деле хочешь что- то сделать, не жди, когда тебя об этом попросят. Не спрашивай разрешения. Не дожидайся, когда тебя аттестуют или пока тебе не предложат определенную сумму денег. Вместо этого лучше заранее приготовься к возможному поражению и наплюй на то, что думают твои друзья, подруги и родные. Что бы это ни было, что бы ни жгло тебя изнутри — делай это сейчас. Завтра — это слишком поздно. Не стоит рассчитывать на то, что каждый день тебе будет предоставлено завтра.

Ты никогда не станешь хорошим музыкантом, если будешь читать книги о том, как стать хорошим музыкантом.

Я счастливый человек: меня невозможно мотивировать деньгами. Никогда не понимал людей, которые считают, что любое произведение искусства должно создаваться неспешно и постепенно. Если бы у меня хватало сил записать альбом за два дня и закончить книгу за неделю, я был бы счастлив.

Меня всегда интересовало, есть ли такие писатели, которые не помнят, сколько книг они написали.

Я совсем немного проработал в газете, но все же успел понять, что больше всего ненавижу ту иронию и ту игру слов, которую младшие редакторы используют в заголовках.

Мне нравятся запреты. Пытаясь обмануть их, искусство становится лучше. нет ничего скучнее, чем секс и насилие в книгах.

Все вокруг говорят, что мир ужасен, но, если честно, я пока не готов с этим согласиться. С другой стороны, я и правда не понимаю, чего ждать от будущего, если уже сегодня в Японии появились более-менее пристойные хеви-металл группы.

Умение обнаружить правду среди ежедневной лжи — одно из самых важных умений сегодняшнего дня. Так ты выживаешь. Сегодня это почти так же важно, как умение завалить кабана пару тысяч лет назад.

Меня очень пугают те, для кого проще отстаивать чужие идеалы, чем свои. Нет ничего страшнее, чем пролетариат, стремящийся стать буржуазией. Если кто- то когда-то и прикончит этот мир, то именно такие люди. В своем разлагающем плоть желании они страшнее, чем все фундаменталисты этого мира, взятые вместе, и разрушительнее любой атомной бомбы.

Все войны в мире закончатся в тот момент, когда женщины перестанут находить мужчин в форме привлекательными.

Все, что существует вокруг нас, указывает на нашу ничтожность и бесконечность времени. Не все замечают это, но те, кто все же заметил, точно не становятся счастливее. И точно не стремятся дожить до девяносто шести. Cмерть и старость подступают к тебе постепенно. Еще совсем недавно ты боялся, что в один прекрасный день проснешься лысым. А сегодня, полысев, ты боишься, что в один прекрасный день ты не проснешься вообще.

Когда я чувствую себя дерьмово, я всегда напоминаю себе о том, что меня не накрыло циклоном в Бангладеш и не завалило в украинской шахте. А если это так, то все свои жалобы на жизнь я должен засунуть куда подальше.

Прежде чем ты возьмешься перебить всех драконов, подыщи хорошее место, куда скинешь мертвечину.

Мне жалко людей, для которых самоубийство — это единственный способ обратить на себя внимание.

Я абсолютно убежден, что ответственность перед твоими детьми важнее ответственности перед твоей страной.

Я никогда не делал ничего, чтобы развеселить окружающих. Только чтобы развеселить себя.

источник: esquire.ru

Правила жизни Стива Бушеми

Стив Бушеми

53 года, актер, режиссер, Нью-Йорк

Давайте для начала разберемся с моей фамилией. Вообще-то сам я говорю Бусеми. Но правильное итальянское произношение — Бушеми. Правда, чтобы понять это, мне пришлось слетать на Сицилию.

Из всех статей о себе, что я когда-либо читал, мне больше всего нравится та, где меня называют кинематографическим эквивалентом спама. Не знаю, что они имели в виду, но звучит ништяк.

Больше всего, как мне кажется, я похож на дерево.

Мне нравятся люди, раздираемые изнутри. Но не страстями — борьбой. Мне нравятся те люди, которым неуютно в обществе. Которые чувствуют свою чужеродность. Вот каких людей я хочу видеть в подсовываемых мне сценариях. Потому что я сам такой.

Каждый раз, когда мне предлагают новый сценарий, я сразу заглядываю в конец, чтобы понять — будут ли моего героя унижать или просто по-быстрому прикончат.

Больше всего мне нравится, как меня убивают в «Большом Лебовски», — очень неожиданно.

Даже после того как я уже сыграл пару ролей в кино, моей основной работой оставалась пожарная часть. Я работал в пожарной бригаде, и это означало, что по прибытии на место именно мне приходилось разматывать шланг.

«Под сенью крон» (режиссерский дебют Бушеми. — Esquire) — это фильм про мою жизнь. Моей матери, к примеру, он просто понравился. А отец сказал, что это шедевр.

Если ты снял хотя бы один фильм — этого уже достаточно, чтобы, умирая, улыбаться. Но, я, умирая, хочу смеяться во весь голос.

Я теряюсь, когда захожу в монтажную и слышу, как художник и монтажер говорят об оттенках зеленого в новом фильме.

Я всегда уважал режиссеров, которые умеют зарабатывать на жизнь одной лишь режиссерской работой.

Я могу лишь повторить слова Хичкока: чтобы снять хороший фильм, тебе нужны три вещи: сценарий, сценарий и сценарий.

Неважно, откуда берется вдохновение. По крайней мере до тех пор, пока тебя устраивают его плоды.

Я всегда хотел, чтобы меня усыновил Роберт Олтмен. Помню, когда я снимался у него в «Канзас-Сити», он сказал: «Знаешь, а ведь мне плевать, если фильм не заработает в прокате и десяти центов, ведь успех — это то, что ты сам понимаешь под этим словом».

Хороший зритель — это всегда хороший зритель. Даже если у тебя их всего шестеро.

Тарантино и Коэны очень похожи. Они охотно выслушают вас, кивнут и сделают так, что каждому на площадке будет казаться, что он тоже принимает участие в создании фильма. Но потом они все равно сделают все по-своему.

Мир несправедлив. В тюрьмах, например, практически не показывают фильмы о тюрьмах. Особенно если там есть сцена побега.

Мне всегда нравилось, что я родился в пятницу тринадцатого.

Как-то раз я встретил Микки Рурка. Мы пожали друг другу руки, и тут вдруг он говорит: «Знаешь что? Никогда не одевайся как пидор, если едешь в лос-анджелесский аэропорт». Я говорю: «Хорошо, Микки, я тебя понял». А он говорит: «Да не, чувак, это я себе».

Не люблю, когда актеры говорят, что их работа — это не просто умение выучить и разыграть роль. И что тогда, черт возьми, это такое?

В деньгах мне не нравится только одно — то, как они меняют людей. Более эффективно, чем рак, как мне кажется.

Я не так уж и часто пел для кого-то. По правде говоря, вообще никогда.

Всегда хотел узнать, что видят во снах слепые.

Что я еще могу сказать? Всем привет. Это Стив.

источник: esquire.ru

Бизнес-секреты: Аркадий Новиков

В гостях у Олега Тинькова самый известный московский ресторатор Аркадий Новиков. Что нужно знать молодым рестораторам, чтобы открыть успешный ресторан? Зачем Аркадий Новиков стал членом партии «Единая Россия»? Почему Новиков променял рестораны на красивые итальянские виды природы?

Принципы Михаила Фридмана

Глава «Альфа-групп» о политике, драйве и бизнесе как войне

• Для того чтобы стать крупным, очень успешным предпринимателем, действительно нужно оказаться в нужное время в нужном месте, — многое должно совпасть. [«Публичные лекции Політ.ua», 2010]

• Мы себя не считаем профессионалами, глубоко разбирающимися в каком-то конкретном бизнесе, — мы не банкиры, нефтяники или связисты. Акционеры «Альфа-групп» не получили специальных навыков или образования. Мы себя считаем инвесторами. То есть людьми, которые могут какие-то глобальные тенденции на рынке оценить, предвосхитить, понять, какие бизнесы будут развиваться быстрее, а какие — стагнировать и падать. [«Ведомости», 2004]

• Искусство быть богатым — это искусство знания человеческой природы. [Forbes, 2007]

• Я думаю, что из всех видов человеческой деятельности предпринимательство в каком-то смысле наиболее близко войне. Те же корпоративные войны отражают степень накала борьбы и остроты, и бескомпромиссности. [«Публичные лекции Політ.ua», 2010]

• Мы понимаем, что проблемы с Telenor и BP не улучшили наш имидж. Но мы умышленно пошли на этот шаг, так как в страну тогда пришли транснациональные компании и они рассматривали совместные предприятия, в которые они вкладывали средства, как свои филиалы. Оба этих концерна пытались помешать нам расширить нашу деятельность за пределы нашей страны. [Die Welt, 2010]

• Мне кажется, очень трудно найти грань, когда бизнесмен превращается в предпринимателя, и наоборот. Думаю, что любой человек, который решает доверить свои задатки такому неспокойному морю частной инициативы, где конечный результат не определен, является предпринимателем. [«Публичные лекции Політ.ua», 2010]

• Здоровый авантюризм, уверенность, что в быстро изменяющемся мире ты найдешь правильное решение, это и есть одно из важнейших качеств для бизнесмена. [«Публичные лекции Політ.ua», 2010]

• Я Ходорковскому глубоко сочувствую как человеку. Хотя не считаю, что как бизнесмен и как общественный деятель он вел себя разумно и адекватно. [«Ведомости», 2004]

• Меня лично никогда серьезно не интересовало вступление в какую-то партию. [Die Welt, 2010]

• Я как частное лицо могу быть кем угодно, иметь любые взгляды на любые вещи, но как бизнесмен и руководитель большой структуры — в первую очередь несу ответственность за ее деятельность, за деньги акционеров и кредиторов. [«Белгазета», 2010]

• Я не хочу покидать бизнес, не хочу терять этот драйв, и быть вечно молодым, энергичным, сильным и успешным. Именно для этого ощущения мы и занимаемся бизнесом. А деньги — это всего лишь мера того самого успеха, которого мы добиваемся. [«Публичные лекции Політ.ua», 2010]

• Я в среднем сплю около семи часов. И это не от желания вести спартанский образ жизни и не потому, что времени не хватает. Просто организм с возрастом перестраивается: раньше мог дольше спать, сейчас просыпаюсь раньше. [Forbes, 2007]

• В бизнесе есть возможность бесконечного развития — чем больше двигаешься, чем больше вызов, тем больше конкуренция, тем интереснее. [«Белгазета», 2010]

• У меня вообще с амбициями все нормально — у меня их нет. Практически. [Forbes, 2007]

Подробнее: профайл Михаила Фридмана, а также материалы Forbes — «Распорядок дня миллиардера» и «Человек из «Альфы».

Источник: Forbes

Правила жизни Кейси Аффлека

Кейси Аффлек

Актер, 36 лет, Лос-Анджелес / Уинтер Парк

Не такой уж я и умный.

Не думаю, что журналисты обо мне хорошего мнения. Так получилось, что я дал очень мало интервью. Отчасти потому, что мне не хотелось; отчасти потому, что я никого не интересовал.

Иногда я ненавижу актеров: сначала они долго рассуждают о том, как любой­ ценой хотят сохранить свою анонимность, а потом задыхаются от ярости, когда их не узнает прислуга в отеле.

Мне не нравится сама эта идея — нравиться кому-то. Я вообще всегда боялся потерять лицо. А потерять лицо перед тем, кому ты по-настоящему нравишься — это самое страшное из того, что приходит мне на ум.

Я здорово солгу, если скажу, что недолюбливаю себя.

Мне кажется, что у животных должно быть больше прав, чем у людей. Ведь, в отличие от людей, животные не способны о них заявить.

Я не уверен, что хочу тащить кого-то на свою сторону. Поверьте: самоотверженный крестовый поход во имя самой светлой идеи на земле легко может сделать тебя одиноким. Я заметил: когда ты долго убеждаешь кого-то в правоте своих идей, ты начинаешь чувствовать себя так, будто лежишь с кем-то в темной комнате и говоришь ей, что любишь ее, а в ответ слышишь лишь тишину.

В детстве у меня была змея. Я получил ее на день рождения, а на следующее утро нашел ее в коробке вместе с дюжиной извивающихся деток. Мы с матерью отпустили их на волю — там, в высокой траве рядом с пляжем. Потом у меня были черепаха, морская свинка, собака, девушки, а также много ленивых и сонных кошек. Мне всегда нравилось, как кошка смотрит на человека.

Считайте, что я — как кошка. У меня полностью отсутствует взаимопонимание с мышами.

Я не всегда понимаю, как себя вести, когда на моих глазах кто-то плохо обращается с животными. Иногда я вмешиваюсь. Иногда я что-то говорю на ходу. А иногда я просто прохожу мимо, ничего не сделав и ничего не сказав. Я такой же, как все: я вижу жестокость слишком часто, и поэтому чувствую себя бессильным. Моя подруга в таких ситуациях всегда поднимала крик. Начинала орать на людей, как сумасшедшая. Не стеснялась кричать на кого угодно и где угодно. Глядя на нее, я всегда ощущал себя жалким мучным червем.

Я перестал есть соевое мясо очень давно. Ведь это очень порочная идея — имитировать то, от чего ты сознательно отказался.

Мне нравится, что моя семья поддерживает меня в любых начинаниях. Я могу рассчитывать на помощь всегда — даже если захочу стать марсианином, ходить в банановых шкурках, трахать пепельницы и питаться корой.

После того как наши родители разошлись, я и Бен (Бен Аффлек — старший брат Кейси. — Esquire) остались жить с матерью на рабочей окраине Бостона. Мне было около пяти, когда Бен стал таскать меня с собой на прослушивания. Конечно, тогда мы попадали только в массовку. Нас можно найти в «Поле его мечты» (драма 1989 года с Кевином Костнером в главной роли. — Esquire) и в «Хорошей матери» (фильм 1988 года. — Esquire). Все было просто: мы зарабатывали по 20 долларов и целый день жрали пончики.

Я всегда рад бесплатной еде.

Иногда я изо всех сил хочу забыть свое детство. Потому что детство — это то время, когда ты совершаешь большую часть всех своих ошибок.

Очень хорошо помню одну историю. Там, где мы жили, между домами висело баскетбольное кольцо. До соседнего дома было всего десять футов, но мы все равно его повесили. В том доме жила пожилая женщина. Очень пожилая, правда. Мы играли в баскетбол между домами каждый день — вечером, после школы. И вот однажды эта женщина вышла к нам прямо в ночной рубашке и сказала: «Вы вообще знаете, который сейчас час? Сейчас шесть вечера! Что с вами такое?» Понимаете, она была поражена, что мы осмелились играть в баскетбол в такое время. Действительно, непостижимо.

Я не знаю, зачем люди переезжают.

Не люблю Лос-Анджелес. Это город, в котором живут миллионы людей и который при этом никому не принадлежит. Там все ведут себя как гости.

Я не уверен, что могу стать хорошим комедийным актером. То, что не кажется смешным мне, я никогда не смогу сделать смешным для других.

Не люблю говорить о фильмах, от которых я отказался. Все эти разговоры вечно звучат так, будто я считаю себя выше каких-то жанров. Но это неправда. Я действительно отказался, когда меня хотели пригласить во вторую часть «Крика» (продолжение фильма ужасов 1996 года режиссера Уэса Крэйвена. — Esquire). Но не потому, что я имею что-то против фильмов ужасов — нет, я обожаю их. Просто я решил тогда, что буду в нем не слишком хорош.

Не знаю, в чем моя проблема, но долгое время мне предлагали одно и то же: подростковый фильм ужасов.

Мне всегда хотелось сняться в иностранном фильме.

После того как я снялся в «Убийце внутри меня» (триллер 2010 года режиссера Майкла Уинтерботтома. — Esquire), я понял, что если ты будешь говорить с настоящим убийцей о том, почему он сделал то, что сделал, он никогда не скажет тебе: «Чувак, я просто не мог себя контролировать». Он скажет: «Я убил его потому, что его собака лаяла каждый день с утра до ночи». Чаще всего у убийства очень простые причины. Очень приземленные. Конечно, бывают и те, кто убивает только для того, чтобы убить. Но это уже настоящая тьма.

В тебе всегда должно оставаться что-то, что ты не можешь контролировать. Иначе жизнь быстро становится очень скучной.

Однажды в детстве я услышал, как кто-то сказал: «После драки всегда хочется выпить». С этого момента прошло уже очень много лет, а мне так и не удалось это проверить.

Как жест поцелуй здорово обесценился за последние пятьдесят лет. Но я не имею ничего против этого.

Не надо спать с тем, кого ненавидишь.

Меня не интересует, был ли Энди Уорхол бисексуален.

Умирать не страшно. Потому что, в отличие от болезни, смерть — это то, с чем тебе не приходится жить.

Не люблю говорить о смерти. Я бы хотел умереть незаметно — и для себя, и для родных.

Странная штука: я часто слышал, как кто-то говорит: сейчас не время смеяться, но я никогда не слышал, чтобы кто-то говорил: сейчас не время плакать.

Нужно всегда помнить, что ничтожество часто оказывается хорошо скрытым­ величием.

Никогда не доверяйте тем, кто скрывает свой возраст.

Не пытайтесь меня цитировать.

источник: esquire.ru

Правила жизни Аллы Демидовой

Алла Демидова

Актриса, писатель, 75 лет, Москва

Я человек закрытый. Как Ахматова говорила: «Я ставлю такую-то пластинку на такую-то тему». И вот эти пластинки у меня уже все наигранные и переигранные. Но я все-таки стараюсь, чтобы бороздки этих пластинок не стирались.

В основном в интервью меня спрашивают о том, что я уже сказала.

Театральная публика стала другой еще в семидесятые, потому что к тому времени все уже было сказано, диагнозы болезням общества были поставлены, и все формы были переиграны.

Когда-то на прогоне эфросовских «Трех сестер» мы с приятелем в антракте обсуждали вслух, женится Маша на Вершинине или не женится. И все вокруг смеялись. А сейчас очень многие в зрительном зале даже не знают про Машу с Вершининым. Поэтому я и ушла из театра.

Трагедия тем и хороша, что в одной судьбе вдруг прорывается философия всего общества и всего мира. Плач Медеи — это плач по детям вообще. Всем — погибшим, ушедшим или отторгнутым.

Театр настолько древнее искусство, что умирал он, я думаю, во все времена. А потом, как птица Феникс, возрождался снова.

Театр — это зеркало культуры. Хотя не скажу, что жизни.

Вкусы публики — об этом я даже не задумываюсь.

Все идет волнами. Вначале возникает какая-то идея. Она еще только внутри, неоформленная. Для нее обязательно нужна компания, потому что роза не может расцвести на помойке — нужна почва. И кто-то — с еще неясным голосом — становится в этой компании солистом. А потом он вдруг исполняет арию большинства — такими были Пушкин, Блок, Ахматова, Цветаева, Мандельштам — и начинается расцвет.

Сейчас уже чувствуется это внутреннее шевеление. Пока еще допевают старое, но уже есть шевеление нового внутри, и через какое-то время — рванет. А так как сейчас все происходит очень быстро, то, может быть, уже совсем скоро мы это увидим.

Мои поэтические вечера собирают иногда большие залы, особенно в Питере. С утра я обычно думаю: «Ну, никто не придет». И каждый раз смотрю — переполненный зал. Но я понимаю, что это не на меня пришли. Просто я всегда выбираю очень хороших поэтов.

Как-то раз я пришла в гости к одному знакомому. К нему тогда приехала тетка из Грузии, которая больше 20 лет сидела в ГУЛаге. Она очень хорошо гадала по кофейной гуще и картам, а я раньше обожала этот процесс. Было 12 часов ночи. Она мне гадает и говорит: «Не скажу, что есть какие-то бумажные затруднения, но что-то связанное с этим есть. Я бы сказала, что это должно решиться прямо сейчас, но учитывая, что сейчас 12 часов ночи, наверное, решится уже завтра утром». Я про себя посмеялась, потому что никаких особенных бумажных затруднений у меня не было. Вот только рукопись «Ахматовских зеркал» (книга Демидовой, посвященная «Поэме без героя» Анны Ахматовой. — Esquire) лежала без движения. И в этот момент вошел какой-то припозднившийся гость. Оказалось, поклонник ранней Таганки. Я спрашиваю: «А чем вы сейчас занимаетесь?» Он говорит: «У меня сейчас издательство» — «Да? А у меня есть рукопись». — «Ну, хорошо, — говорит он. — Приходите завтра утром».

Сама я инициативы никогда не проявляю. Просто отзываюсь — или не отзываюсь — на то, что предлагают.

Иногда я отдаюсь на волю какого-нибудь режиссера, который мне нравится. Вот, например, Кирилл Серебренников. В свое время мы сделали с ним на телевидении «Темные аллеи» Бунина. А потом он предложил мне «Демона»: новая музыка, два оркестра на сцене, огромный — метров сорок — экран и какие-то пантомимисты. Но что там делалось, я даже не знаю — все происходило за моей спиной, а я просто стояла перед микрофоном и читала текст.

Когда работаешь над ролью, то меньше всего думаешь о зрителях. Когда пишешь книгу, то меньше всего думаешь о читателях. Это уже потом происходит соединение. А сейчас самое главное — это решить задачу, которая перед тобой стоит, и решить ее оригинально.

До наступления первого съемочного дня в кино ничего не понятно. Были фильмы, в которых я, даже не подписав договор, в первый съемочный день играла какую-нибудь роль, а концу дня понимала, куда это пойдет, и убегала. А потом другие актрисы в моих платьях и в моих шляпах играли эти роли.

Когда человек к себе прислушивается, он всегда поймет, что должен делать.

Моя бабушка — старообрядка. По-моему, она даже была безграмотной, хотя знала наизусть много божественных стихов и песен. Она была со стержнем внутренним, ее ни в коем случае нельзя было заставить поступить так, как она не считала нужным. Ее держала вера. А другого человека держит долг — предположим, перед детьми.

Я обожаю цветы, полевые особенно. Какая-то травинка зелененькая — и вдруг взрыв неожиданного голубого цвета — василька. Или красный мак: ну почему из зеленой травинки — этот взрыв? Это божественное творчество. Ради этого и стоит заниматься искусством.

Чужого знания нет. Любое знание присваивается, аккумулируется в тебе, перерабатывается и уходит в забытье, в подсознание. А потом ты его используешь, как свое. Собственно, это и есть творчество: из ничего — что-то.

Я не очень отвлекаюсь на внешнюю жизнь. Я знаю, что вокруг происходит. Я все-таки политэкономией занималась.

С годами подарков судьбы все меньше, зато появляется выбор.

Я не иду — стараюсь, во всяком случае, никогда не идти — на компромисс со своим внутренним миром.

Ответов на вопросы жизни и смерти не существует.

источник: esquire.ru